енам. Но у Асанова было еще одно преимущество - длинный лекарский нож и
  различные травы. Высушенные и измельченные, они висели в специальных узелках
  на поясе, как у опатных лекарей, столь редко встречавшихся в этих горных
  местах. Расчет был на то, что бандиты заинтересуются мастерством Асанова и
  все-таки отведут его в свои лагерь, а там Акбар мог ориентироваться прямо на
  месте. Правда, и риск возрастал почти до максимума, ибо среди таджиков
  Нуруллы вполне мог оказаться бывший житель Душанбе или воевавший в рядах
  оппозиции моджахед, способный опознать Асанова. Генерал был слишком известен
  в этой стране своим бесстрашием и своим гуманизмом по отношению ко всем
  народам, проживающим в этом многонациональном крае.
   До кишлака их никто не остановил, видимо, Нурулла считал, что плато, на
  котором расположен его лагерь, достаточно хорошая позиция, чтобы опасаться
  непрошенных гостей. Или просто им повезло, и они не встретили никого из
  выставленных передовых постов, но в кишлак, как и планировалось, они вошли
  вместе.
   Хозяин дома, увидев Чон Дина, ничем не выдал своего огорчения. Ему
  удалось подсмотреть за женой гостя, когда та сняла паранджу, и он был
  вынужден согласиться с женой, что подобной красавицы в их кишлаке не было.
  На самом деле Падерина была далеко не такой красавицей, но, не видевшему
  вообще в жизни нормальных женщин, старому таджику казалось, что он видит
  перед собой почти богиню.
   Правда, все его радужные