но выводы для себя не сделали. Еще
  один тревожный звонок поступил из Карабаха, где армянская община начала сбор
  подписей за выход из состава Азербайджанской республики. Горбачев
  проигнорировал и их обращение. Монолитность советского общества, раз и
  навсегда решенные национальные вопросы не должны были ставиться под
  сомнение. Его больше волновали проблемы разрядки и "нового мышления",
  реформирования социализма и "демократизации общества". Горбачев еще не
  подозревал, что национальный вопрос станет бомбой, разорвавшей огромную
  империю.
   В ноябре восемьдесят седьмого вся страна готовилась отпраздновать
  семидесятилетие Великого Октября. Были приглашены и многочисленные
  зарубежные делегации. Но здесь также случился прокол. Перед самыми
  праздниками свою докладную записку подил Борис Ельцин, бывший секретарь
  обкома из Свердловска, которого Горбачев сделал главой московских
  коммунистов. Ельцин был снят с оглушительным скандалом. Его обвинили на
  Пленуме московских коммунистов во всех грехах, от личной нескромности до
  грубости, от некомпетентности до доведения до самоубийства одного из
  чиновников.
   Но процесс, как любил говорить сам Горбачев, уже пошел...
   В ноябре восемьдесят седьмого в связи с амнистией были выпущены из
  тюрем и лагерей тысячи уголовников. Каждая столица союзной республики,
  каждое республиканское министерство получило свой приказ, куда девать