кий треск автоматов слился в один протяжный гул.
   А затем раздались взрывы гранат. Одной, второй, третьей. И сразу
  наступила тишина.
   Елагин, боясь, что произошло ужасное, осторожно выглянул из-за камней.
  На камнях лежало шесть человек. Ни один из них даже не шевелился. Взрывы гра
  нат сделали свое дело. Все шестеро бандитов лежали перед ним. Они даже не
  успели обернуться, чтобы понять, откуда свалились им на головы эти гранаты.
   Падериной нигде не было видно. Он не знал, что сейчас, сидя в
  расщелине, она глотает злые и обидные слезы, как бывало всегда, когда ей
  приходилось стре пять и убивать других людей. Она была профессионалом,
  хорошо подготовленным разведчиком, опытным офицером. Но одновременно она
  была и женщиной, не готовой видеть разорванные внутренности и вытекшие мозги
  после своих столь удачных бросков.
   Елагин нерешительно начал спускаться вниз, боясь, что случилось худшее.
   Но подполковник, уже вытерев слезы, поднималась сама, грустно улыбаясь
  шедшему ей навстречу капитану. В этот момент один из бандитов,
  тяжелораненный осколком в грудь, вдруг поднял свой пистолет.
   - Ложись, - крикнул Елагин, бросаясь вперед.
   Пистолет выстрелил.
   Пуля попала в цель.
   Но в последний момент, чисто машинально, бандит выстрелил не в стоящую
  перед ним Падерину, а в крикнувшего Елагина.
   Пуля пробила правое легкое и вышла из спины, оставляя большую рваную
  рану. Он упал на землю, чувствуя,