ятнадцати тысяч человек. За полгода войны в маленьком Таджикистане погибло
  сто тысяч людей, среди которых были женщины, дети, старики. Но мир не
  содрогнулся. Тот самый мир, который кричал о неслыханных зверствах советских
  воинов в Афганистане, единодушно осуждал ввод войск, широко освещал
  грандиозные потери Советов в этой войне, не захотел заметить сто тысяч
  погибших. Как не заметил тысячи погибших в карабахской, осетинской,
  абхазской, приднестровской войнах,
   Советский Союз развалится, и моджахеды спокойно переходившие некогда
  грозную границу, начали действовать в Таджикистане, в других республиках
  некогда "единого и могучего". Но это уже никого не волновало. Преданный и
  брошенный своими союзниками Наджибулла спрятался в миссии ООН в Кабуле, а
  активистов его партии вешали, расстреливали, рубили безо всякой жалости. Их
  семьи истребляли, а доктор Наджиб иногда даже умудрялся говорить со своей
  семьей, ваблаговременно эвакуированной в Индию. Его предшественник,
  авантюрист Бабрак Кармаль уже давно жил со своей семьей в Москве, как будто
  его не касались афганские события.
   Вообще такого количества предательств не знала ни одна страна.
  Взорванная страна показала миру не только звериный оскал войны, развязав
  военные действия сразу в нескольких местах, но и трусливый облик шакала,
  предающего своих бывших союзников, так веривших в могучего северного соседа,
  в нерушимость его дружбы. Бывших активистов