таджика. Ей пришлось преодолевать
  отвращение и брезгливость, но она все-таки надела эти серые одеяния и
  отправилась в обратный путь, надеясь выйти на Зебак или в его окрестности.
  Падерина хорошо представляла, чем она рискует. Одинокая женщина в горах, в
  мужской одежде горцев она легко может стать добычей, причем законной
  добычей, любого попавшегося мужчины. Но идти назад в своей одежде было
  равносильно самоубийству, ибо камуфляжная форма советских солдат была хорошо
  известна в Афганистане. .
   Идти обратно по незнакомому маршруту было в тысячу раз тяжелее, чем
  подниматься наверх с Елагиным. Дважды она едва не сорвалась вниз. В горах
  все время менялась погода, словно она проходила какие-то невидимые часовые
  зоны, когда ветер сменялся дождем, а начинающийся ураган разгоняло внезапно
  появившееся солнце.
   Самым страшным из ее испытаний оказалась первая ночь в горах, когда вой
  шакалов и постоянные шорохи не только не давали спать, но, наоборот,
  заставили ее практически всю ночь провести в тревожном ожидании, бодрствуя у
  огня. Едва начался рассвет, как она, измученная ночным бдением, продолжила
  свой путь. На этот раз она твердо решила, что следующей ночевки в этих горах
  не будет. За спиной она слышала крики и визги птиц и животных, уже терзавших
  трупы шестерых бандитов.
   В первый день ей так и не удалось уйти достаточно далеко, и она слышала
  этот чудовищный хор, справлявший своеобразное пиршество.
   Весь день, практически