е, на женской половине. Одежду с нее, конечно,
  сняли, но и пистолета рядом тоже не было. Она была одета в белую, длинную до
  ног рубашку, какую носили афганские женщины во время сна. Послышался стук
  открываемых створок узкой дверцы, и в комнату вошла ее давняя знакомая -
  хозяйка дома.
   - Слава Аллаху, - обрадовалась женщина, приветливо улыбаясь, - мы
  боялись, что ты умерла прямо на пороге нашего дома.
   - Спасибо вам, - улыбнулась Падерина.
   - За что? - искренне удивилась хозяйка дома, - ты была в таком виде. Я
  все сразу поняла. Видимо, твой муж, да пошлет ему Аллах успокоение, погиб, а
  ты вынуждена была одеть его одежду. Верно?
   Падерина, чуть помедлив, кивнула.
   - Тебя увидела наша старшая невестка. Она закричала, и мы сразу
  прибежали. Я раздевала тебя сама и видела кровь на рукавах и на спине. Но
  это была не твоя кровь. Я все поняла, - горделиво сообщила женщина, - в
  наших горах женщинам трудно, очень трудно. А одной совсем плохо. Хорошо еще,
  что эти бандиты ушли отсюда. Нам, правда, сказали, что должны вернуться их
  люди - шесть человек. Тебе еще повезло, что ты их не встретила. И весь
  кишлак предупредили о "шурави". Говорят, рядом ходят их солдаты и нам всем
  приказали сообщить, если они здесь появятся. В соседнем доме их ждут пятеро
  людей Нуруллы, да будут они прокляты Аллахом!
   - Я не солдат "шурави", - улыбнулась Падерина.
   - Это мы видим, - засмеялась женщина, - разве у "шурави" нет мозгов,
  разве