вошел в город, направляясь в
  местную чайхану, служившую своеобразным мужским клубом* .
   Там уже сидело несколько десятков стариков, неспешно обсуждавших
  вчерашний бой между людьми Алимурата и Нуруллы. Говорившие склонялись к
  мысли, что Алимурат, посягнувший на чужое добро, был не прав, а значит, по
  воле Аллаха получил вполне по заслугам. Кроме всего прочего, здесь, в горах,
  вообще не любили бандиток
   Среди сидевших выделялись и несколько угрюмых мужчин в пестрых халатах
  и тюбетейках, расположившихся несколько в стороне. Они не принимали участия
  в общих разговорах, словно их не касалось происходившее в городе.
   Это были люди Абу-Кадыра, вынужденные эмигранты, проигравшие
  гражданскую войну на своей родине и теперь проживающие в соседней стране.
  Заросшие черными, давно не ухоженными бородами, они пугали горцев, привыкших
  к терпимости и религиозной сдержанности. В этих горах можно было встретить
  мусульман-суннитов и мусульман-шиитов, бахаистов и кришнаитов, буддастов и
  христиан. В многонациональных государствах религиозная терпимость и уважение
  национального достоинства любого народа есть просто необходимое условие для
  существования данного государства.
   Чон Дин, вошедший в чайхану, когда там уже сидело довольно много людей,
  выбрал себе пустой столик, стоявший почти у самых дверей. Спустя некоторое
  время к нему подсел какой-то старик, молча, кивнувший головой в знак
  приветствия. Старик пил чай молча и не произнес