аходясь под строгим надзором
  двоих охранников, Беннет и Корнер играли в шахматы, а Мосс, счастливый от
  благополучного разрешения операции, ходил между ними.
   - Это здорово, - повторял он все время, - это действительио здорово. Вы
  сумели вырвать его из рук команды смертников, лучших "коммандос" КГБ.
   - КГБ уже давно нет, - возразил Корнер, глядя на доску, - там сейчас
  СВР и ФСК.
   - Какая разница, - отмахнулся Мосс, - все равно КГБ. Видимо, этот
  полковник был дня них очень важен, раз они пошли на такой шаг.
   - С этим я, пожалуй, соглашусь, - произнес Корнер, передвигая фигуру, -
  он действительно для них представляет какую-то исключительную ценность. Они
  пошли просто на беспрецедентные меры, чтобы его освободить.
   - Да, - согласился Беннет, - а потом как-то глупо его оставили.
   - Что вы хотите сказать? - насторожился Мосс. - Думаете, он два раза
  сам сдавался в плен?
   - Конечно, нет, - сразу ответил Беннет, - в первом случае он вообще
  спасся чудом. Взорвался вертолет, а его выбросило взрывной волной на камни.
  Хорошо еще не разбился, а лишь повредил себе ноту. А во втором у него было
  столько крови, что некоторые люди Нуруллы даже решили, что он мертв. С этим
  все ясно. Непонятно другое - зачем понадобилось выбрасывать целую группу
  смертников, чтобы освободить полковника и без того возвращающегося домой.
  Может, они боялись, что мы узнаем нечто такое, что заставит Нуруллу отложить
  обмен.
   - Об этом я все время думаю,