чувствовала, что улыбка
  получается какой-то жалкой.
   - Тебе обещают дать новую квартиру, - сообщил он радостную весть, - как
  участнику и инвалиду войны.
   - Ничего, подожду. Сейчас соберу что-нибудь на стол.
   - Сиди. Я тут все принес, - открыл свой портфель Асанов.
   Через полчаса они сидели на стульях и вспоминали моменты их
  спрессованного путешествия.
   - Я все время себя спрашиваю, зачем все это было нужно, - сказала
  Падерина, - и не нахожу ответа. А ведь нас даже наградили.
   - Мы сделали свое дело. Честно и достойно, - твердо ответил Асанов, -
  больше я тебе ничего не скажу. Но ты не маленькая, все должна понимать сама.
   - Понятно, - она подняла стакан. - За Олега Машкова, за Чон Дина, за
  Альберта Елагина. За всех наших.
   Они, не чокаясь, выпили.
   - Зачем мы туда пошли? - задумчиво спросила снова Падерина, - все могло
  быть и без нашей экспедиции.
   - Мы пошли, чтобы не вернуться, - ответил Асанов, - но мы вернулись. И
  это главное.
   - Да, наверное, - согласилась женщина, - знаешь, у нас во дворе еще
  один инвалид безногий, афганец. Он все время правительство ругает. Обманули,
  говорит, сволочи, загнали на бойню.
   - Может, и правильно ругает, - подумав, ответил Асанов, - а может, и
  нет. Кто его знает. У меня много товарищей не вернулось оттуда. Так вот они
  никогда бы не ругались. Они просто выполняли свой долг. Свято и честно. Как
  и положено офицерам. А все остальное уже не наше дело. Это пусть