ным столом, покрытым
  зеленым сукном, люди были совсем не теми карикатурными персонажами, которыми
  их стали позднее изображать.
   Устинов доложил о мнении начальника Генерального штаба маршала
  Огаркова, считавшего, что некоторые части афганской армии могут оказать
  сопротивление. Андропов резко возразил, заявив, что нынешняя афганская армия
  просто не способна на подобные действия.
   Устинов тем не менее добросовестно передал все замечания Огаркова, но
  поддержал решение о вводе войск.
   Затем слово попросил Косыгин. Он рассказал о неоднократных просьбах
  афганского правительства ввести войска. Об этом просил и подлец X. Амин. Об
  этом просят теперь и афганские товарищи, выступающие против режима Амина.
   Косыгин не сказал больше ни слова, ни "за" ни "против", и это очень не
  понравилось Андропову.
   Неожиданно вмешался "главный идеолог" страны Михаил Суслов. Он
  потребовал немедленного ввода войск. В отличие от более реалистичных
  прагматиков Андропова, Громыко, Косыгина, Устинова, он жил еще вчерашними
  романтико-революционными воспоминаниями. Революция в Афганистане была под
  угрозой. Убит лидер страны. Этого одного было достаточно, чтобы Суслов
  выступил решительно "за".
   Андропов понял, что более никто не выступит против. Это уже невозможно.
   Сразу высказались Кириленко и Черненко. Разумеется, они были "за".
  Молчавший Пономарев был "за" вторжение еще до самого Андропова одним из
  первых в ЦК КПСС,