онистского заговора.
   Разумеется, сам Андропов эти бредни не разделяет. Он достаточно умен,
  чтобы не доверять подобным измышлениям. Не изученный до сих пор феномен
  этого человека, сочетавшего в себе изумительную жестокость и непонятное
  мягкосердечие, трудно объясним.
   Юрий Андропов был безусловно выдающимся политиком.
   В отличие от многих коллег из Политбюро, он прекрасно знал обстановку в
  стране и во всем^мире. Осознавая, какие проблемы стоят перед обществом,
  Андропов делал все, чтобы как-то изменить, трансформировать общество, не
  меняя самого базиса.
   Позднее многих членов Политбюро будут называть просто фарисеями,
  закрывающими глаза на реальную жизнь. Эти утверждения далеки от истины. И
  Брежнев, и Андропов, и их коллеги по Политбюро, во всяком случае наиболее
  заметные - Суслов, Косыгин, Громыко, Устинов, Черненко, Пельше, искренне
  верили в тот путь, который избрала страна в Октябре семнадцатого.
   Трудно представить "перестроившихся" Суслова или Устинова, уже в наши
  дни говорящих о преимуществах капитализма.
   Будучи коммунистами, они считали, что это единственно правильный и
  верный путь для народов всех стран. Можно не соглашаться с их идеалами, но
  нельзя делать из них фарисеев. И, вводя войска в Афганистан и продолжая свою
  политику в Польше, они заботились прежде всего о процветании самой империи и
  защите своих социалистических идеалов. Можно не принимать их взглядов, но
  понять мотивы, руководившие