цесса София". Двое мужчин сидели за столиком и часто посматривали на
  часы.
   На столике лежал сотовый телефон. Очевидно, оба собеседника ждали
  телефонного звонка, иногда бросая напряженные взгляды на небольшой
  телефонный аппарат, лежавший на столике.
   - Вы могли бы жить в этом отеле, Виктор, - недовольно говорил один из них
  - пожилой человек лет шестидесяти с характерными бородкой и усами, делавшими
  его похожим на рыцарей времен Сервантеса. Только колючие глаза не совсем
  подходили "рыцарю". Они были слишком жесткими и неподвижными для
  современников великого испанца. Словно они успели вобрать в себя все зло
  прошедших столетий. На нем были темная кожаная куртка и темно-синие джинсы,
  словно он собирался выехать на пикник за город. Он недовольно глядел на
  сидевшего перед ним молодого человека.
   - Почему в этом? - пожал плечами его молодой собеседник. Этому было лет
  тридцать.
   Накачанные мышцы выдавали в нем бывшего спортсмена. Короткая стрижка,
  дорогой костюм, золотой перстень на пальце, золотая цепь на груди и сотовый
  телефон на столе. Одного взгляда на все эти атрибуты и его внешность было
  достаточно, чтобы узнать в нем человека, называемого у себя на родине и в
  Европе "новым русским". Он все время зевал - очевидно, ему непривычно было
  вставать так рано даже по меркам западноевропейского времени.
   - Потому, что этот отель не так бросается в глаза, - сдерживая себя,
  говорил его