были у него дома.
   Что вам подсказывает интуиция?
   - Простите, товарищ полковник, - холодно ответил Борисов, - я привык в
  подобных вопросах полагаться на факты.
   - Прекрасно, - кивнул Абуладзе. - Как ваше имя, отчество?
   - Александр Михайлович.
   - Александр Михайлович, дорогой вы мой, в нашем деле интуиция важнее
  тысячи фактов.
   Вы ведь немолодой человек, многое видели.
   Неужели, побывав у него дома, вы не почувствовали эту атмосферу, не
  прониклись предчувствием беды? Ведь если он хотел исчезнуть, то это должно
  было сказаться в его действиях по отношению к окружающим его близким людям,
  в его поступках. Это ведь такая трагедия - уйти из своей семьи!
   - Может быть, - вежливо согласился Борисов. Он вообще был педантом и не
  любил рассуждений на тему интуиции. Но напор этого неизвестного
  полковника-грузина ему понравился. Он сам не понимал, почему, но понравился.
  Может, Абуладзе покорил его своей неравнодушностью, своим сопереживанием
  чужому горю.
   - Факты против Сизова, - снова упрямо сказал Борисов и вдруг неизвестно
  почему добавил:
   - Но я не верю в его преднамеренный уход.
   - Почему? - быстро спросил Абуладзе.
   Борисов помедлил.
   - Я понимаю, - сказал он, - что это только мои личные наблюдения. Но у
  маленького сынишки Сизова не работали колесики паровоза. Его игрушечного
  паровоза. Я хотел помочь мальчику, починить, но он не согласился.
   Вчера вечером папа обещал ему починить