ных людей,
  и почти седая голова.
   Сидя в этот день за материалами, привезенными ему в Центр, он все пытался
  понять, вычислить - кому и. зачем нужны были эти убийства. В протоколе
  вскрытия Коршунова он наткнулся на одну фразу, от которой защемило сердце.
  Паталогоанатом обращал внимание на тяжелое ранение левой руки. Меджидов
  отложил документы и минут десять к ним не прикасался. Тогда в Пакистане
  Павел спас его, в последний момент заслонив своим телом.
   Пакистанский офицер, у которого они должны были получить информацию,
  оказался просто двойным агентом. Получив деньги, он решил избавиться от
  ненужных свидетелей. И когда они, расставаясь, повернулись к нему спиной, он
  вытащил пистолет. У Коршунова всегда была хорошая реакция. Он успел толкнуть
  Меджидова и даже чуть повернуться, но получил-таки выстрел в руку.
   Второго выстрела пакистанец сделать не успел. Меджидов тоже обладал
  неплохой реакцией и, падая, успел вытащить свое оружие. Труп они не стали
  закапывать, а просто бросили на съедение стервятникам.
   Даже в последнее мгновение перед взрывом, сидя в заминированной машине,
  Коршунов успел в какие-то доли секунды разобраться, что к чему и выпасть из
  автомобиля. Но сила взрыва оказалась слишком велика. Павел несколько
  последних лет работал в паре с Билюнасом и потому его первой, естественной
  реакцией стала просьба сообщить обо всем Паулису. Меджидов понимал, что за
  Коршуновым следили достаточно долго, чтобы