, трахнул его жену.
  Ах, как она визжала подо, мной, как сопротивлялась.
   Он вдруг сказал по-арабски:
   - Ты не знаешь, как это сладко трахнуть еврейку, - и снова перешел на
  ломаный английский, - а потом мы их всех застрелили И детей ее мы тоже
  убили, - он говорил почти скуля от радости, визгливым голосом, бьющим но
  нервам.
   - Разве Аллах разрешает убивать детей? - спросил вдруг серьезно Билюнас.
   - А мы не спрашиваем разрешения, - оскалился террорист, - нужно убивать
  своих врагов. Вы, русские, ведь не верите ни в Аллаха, ни в Христа.
   - А ведь Бог есть, - мрачно сказал Билюнас.
   Террорист снова засмеялся У Меджидова начался нервный тик, а Билюнас,
  более не сказав ни слова, продолжал напряженно всматриваться вперед.
   Они проехали еще километров десять, пока террорист все время
  прикладывающийся к термосу, не взмолился.
   - Остановите, я выйду немного отлить.
   Билюнас резко затормозил и палестинец побежал к дереву, стоявшему прямо у
  дороги
   - Он что-нибудь еще сказал? - спросил сквозь зубы Билюнас, не поворачивая
  головы
   - Говорит, что это приятно, мерзавец. Убили и жену, и детей этого
  офицера, - зло ответил Меджидов - будь проклята наша работа и весь мир
   Паулис посмотрел в ту сторону, куда ушел палестинец и почему-то достал
  пистолет
   - С ума сошел - спросил изумленный Меджидов, - у нас приказ доставить
  этого негодяя живым
   - Верно, - Билюнас хладнокровно проверил оружие, - но мы его