но внушали мне, что не все так страшно. Словно объясняли
  мне какую-то истину, которую я все равно не мог постичь.
   Я вспомнил про Тойнби, которого взял мой мальчик. Значит, ему интересно
  читать такие книги. Значит, он все-таки меньше думает о значении собственной
  жизни. Собственно, что же такое жизнь? Неужели мы приходим в этот мир только
  для того, чтобы прожить жизнь и стать удобрением для полей? Ведь должна быть
  какая-то сверхзадача, которую мы не знаем. Уверен, должна быть. Откровенно
  говоря, я никогда не верил в Бога. Я был рационалистом и прагматиком и не
  мог поверить в нечто иррациональное. Если Бог обходился без моей души
  миллионы лет, то почему он не может обходиться без нее и впредь, рассуждал
  я. С другой стороны - как поверить в то, что все произошло путем эволюции?..
  И кроме того: эволюция, породившая человека, - тоже своего рода чудо. То
  есть теория Дарвина - просто красивая сказка. Ведь ни одна обезьяна за
  последние несколько тысяч лет не превратилась даже в подобие человека.
  Впрочем, философские вопросы меня не очень интересовали, меня больше
  волновала собственная жизнь, вернее, жизнь Игоря.
   Очевидно, смерть Семена Алексеевича сильно на меня подействовала: все мои
  детские страхи, загнанные в подсознание, тотчас пробудились. А может, это
  болезнь Игоря сделала меня психопатом и неврастеником? В общем, в ту ночь я
  почти не спал. Вернее, вообще не спал, хотя в половине шестого честно лег и
  почти два часа