реговоры. Другие сразу заявляли, что ничего не слышали, ничего не
  знают и знать не хотят.
   Кочиян поглядывал на часы, когда они постучались в последнюю квартиру.
  Дверь сразу открылась, словно их ждали. На пороге стояла пожилая женщина.
  Она была в темном платье и огромном пуховом платке, обмотанном вокруг того,
  что когда-то, возможно, называлось талией.
   - Здравствуйте, - улыбнулась женщина. Демидов тяжко вздохнул. Такие
  дамочки иной раз хуже самых молчаливых свидетелей. Такие готовы тараторить
  по любому поводу, не сообщая при этом ничего существенного.
   - Здравствуйте, - кивнул подполковник. - Кроме вас, кто-нибудь есть
  дома?
   - Никого, - снова улыбнулась женщина. - Я всегда днем одна.
   - Очень приятно, - сказал Демидов. - Можно войти? Мы из милиции. - Он
  попытался достать удостоверение.
   - Не нужно, - просияла хозяйка, - я слышала, как вы стучали к соседям.
  Очень милые люди, правда?
   - Как сказать... - пробормотал Демидов, переступая порог трехкомнатной
  квартиры, уютной и ухоженной.
   - Идемте в гостиную, - предложила женщина. - Меня зовут Софья Ильинична.
  А вас как?
   - Подполковник Демидов.
   - Очень приятно. У меня дядя тоже был подполковником. Он погиб в Испании,
  говорят, выполнял свой интернациональный долг.
   Они прошли в комнату. Уселись. Кочиян снова украдкой посмотрел на часы.
   - Может, хотите чаю? - спросила Софья Ильинична. - У меня очень вкусные
  оладушки.
   - Нет, спасибо, - ответил Демидов,