ться у нас несколько дней".
  Но говорить мне не хотелось. Ни про болезнь мальчика, ни про подслушанный
  разговор. Саша Лобанов был слишком молод, и не следовало рассказывать ему о
  том, что я случайно узнал. Я бы, пожалуй, не доверился и самому Дубову.
  Такие секреты нельзя рассказывать никому, кроме очень близких людей. Или
  чиновников, которые реально могут что-то сделать. Я хотел рас-, сказать обо
  всем нашему шефу, но, во-первых, у него сидел Облонков, а во-вторых, я не
  знал, как шеф отреагирует на мои откровения. Он вполне мог быть в курсе всех
  дел своего заместителя, а я бы тогда оказался дураком. К тому же под
  ставился бы, вызвал бы гнев очень влиятельных людей.
   - Мы с ним обсуждали служебные дела, - сказал я, не вдаваясь в
  подробности.
   Очевидно, Лобанов понял мое состояние, поэтому не стал настаивать на
  ответе. А потом началось самое неприятное...
   Передать словами этот кошмар?.. Нет, изложу лишь в общих чертах. Мы
  поднялись наверх, позвонили. И выяснилось, что Елена Сергеевна, супруга
  покойного, уехала в больницу, к своей матери, дома осталась дочь. Она
  открыла дверь сразу же, девочка знала меня в лицо. Впрочем, она не такая уж
  девочка, невеста на выданье, двадцать лет. Я знал Ларису давно, с тех пор
  как познакомился с Семеном Алексеевичем. Она называла меня дядя Леня, я
  старше почти вдвое. Конечно, ее отец был намного старше меня, но он поздно
  женился.
   Я вообще-то придерживаюсь