орил Семен Алексеевич...
   Едва я назвал это имя, банкир как с цепи сорвался.
   - Никто со мной не говорил! Никакого мальчика я не знаю. И Семена
  Алексеевича не знаю. И про лечение первый раз в жизни слышу.
   - Извините, - ошеломленно сказал я, - но...
   - Я же вам русским языком говорю - ничего не знаю. И мне никто не звонил.
  Извините меня, но это недоразумение. До свидания.
   - До свидания, - сказал я машинально. Меня словно током ударило.
  Получалось, что Семен Алексеевич мне врал, когда говорил, что договорился о
  спонсорской помощи со Цфасманом. Но этого не может быть! Какой смысл ему
  врать? Тогда получается, что врет банкир. Судя по его реакции, это вполне
  логично. Но почему он так испугался? Может, боится, что убийство Семена
  Алексеевича свяжут с его именем? Ничего не понимаю.
   В этот момент я думал не столько о чувствах банкира и даже не о погибшем
  начальнике, сколько об Игоре, которого нужно спасать. Выход один: срочно
  найти человека и сдать ему мою квартиру. Хотя бы на один год. Или на два. В
  этом случае денег может хватить, думал я, совершенно выбитый из колеи
  непонятной для меня выходкой Цфасмана.
   Я встал и отправился в другой кабинет, куда столько раз заходил, когда
  был жив его хозяин и где работали сейчас Зоркальцев и Кислов. Они тщательно
  обыскивали весь кабинет Семена Алексеевича, надеясь обнаружить в нем хоть
  какие-нибудь следы, которые могли нам помочь.
   В сейфе лежали обычные материалы,