сразу.
   - Кто задерживался больше всех? - я обязан задать именно такой вопрос.
   - Вы, - прямо отвечает Зоркальцев. Я успеваю заметить и взгляд Кислова. -
  Только вы заходили к нему два раза и оба раза задерживались больше чем на
  десять минут.
   - У меня было к нему много дел, - ответил я уклончиво, стараясь увести
  разговор от этой темы. - А кто еще?
   - Вот список, - протягивает Зоркальцев. Я взял список. Облонкова среди
  них нет. Впрочем, он бы и не пришел сюда, в кабинет. По своему статусу он
  стоит гораздо выше, и Семен Алексеевич мог только напроситься к нему в
  кабинет. Зоркальцев ничего больше не спросил, но мне очень не понравился его
  взгляд.Он так пристально на меня посмотрел, словно считал меня главным
  подозреваемым. Но все неприятности только начались. Откуда мне было знать,
  что они уже нарастали целой лавиной, которая должна была обрушиться на меня
  и поглотить.
   - Он куда-нибудь выходил? - спросил я. - Нужно узнать, куда он выходил и
  на сколько. Кстати, почему Симы нет в приемной?
   - Ее вызвал Дубов. Он как раз сейчас допрашивает ее вместе с Лобановым, -
  пояснил Кислов.
   В отличие от сумрачного Зоркальцева Кислов производит более приятное
  впечатление. Открытое, чистое лицо, цепкий, умный взгляд. Даже волосы
  отпускает чуть длиннее обычных, вольнее, чем принято в нашей службе.
  Впрочем, он молод, а в его возрасте все простительно.
   Они продолжали обыск, словно этого неприятного быстрого разговора