овора между
  нами и не было. В кабинете можно было найти немало интересного, но ничего
  такого, что могло бы дать ниточку к истоку преступления. Если не считать той
  самой записной книжки, в которой моя фамилия была связана с фамилией
  Цфасмана. Зоркальцев и Кислов продолжали обыск, а я смотрел на лежавший
  теперь передо мной календарь. Получалось все же, что банкир врал. Именно его
  фамилия содержалась в списке дел. И фамилия, и имя-отчество.
   Я уже тогда думал, что объяснять ничего нельзя. Получалось, что за счет
  покойного я свои личные проблемы решал. Я сидел и смотрел на эту жирную
  черту, соединившую наши две фамилии, и размышлял об Игоре. Меньше всего я
  думал в этот момент о стервеце банкире.
   - Интересно, - вдруг сказал Кислов, - кто такой этот Цфасман? Вы его не
  знаете?
   - Нет, - ответил я, продолжая смотреть на эту жирную черту. - Кажется,
  банкир, который финансировал строительство нашей базы.
   - Точно, - кивнул Зоркальцев, - я слышал его фамилию. А почему Семен
  Алексеевич соединил его фамилию с вашей?
   - Не знаю, - сказал я, заставляя себя не смотреть на эту запись, - не
  могу понять.
   Я встал и снова подошел к окну, заметив в отражении переглянувшихся
  Зоркальцева и Кислова. Я думал об Игоре и видел черту. Черту, которую провел
  Семен Алексеевич, соединяя мою фамилию с фамилией Цфасмана. И этой чертой
  предопределил две наши судьбы.
  
  Эпизод десятый
  
   Когда день начинается удачно, настроение уже не