деньги на лечение, они еще и пытались втравить его в некую темную
  историю. Возможно, это была просто проверка, и звонивший пытался выяснить,
  что именно стало известно банкиру.
   - Никто со мной не говорил, - раздраженно ответил Марк Александрович. -
  Никакого мальчика я не знаю, - тут же добавил он. - И Семена Алексеевича не
  знаю. И про лечение первый раз в жизни слышу.
   - Извините, - сказал его собеседник, - но...
   - Я же вам русским языком говорю, что ничего не знаю, - разозлился
  Цфасман. - Мне никто не звонил. Извините меня, но это недоразумение. До
  свидания, - быстро сказал он, отключая свой аппарат.
   - Сукины дети, - зло сказал банкир. "Все норовят втравить меня в какую-то
  темную историю, - подумал он. - Ничего я не давал и не дам. И ничего не
  знаю. Погиб так погиб, при чем тут я?"
   Банкир еще долго нервничал по этому поводу, даже не подозревая, что его
  отказ предопределил не только его собственную судьбу, но и дальнейшее
  трагическое развитие всех событий.
  
  Эпизод одиннадцатый
  
   Резо сидел за столом. На экране телевизора мелькали кадры документальной
  хроники событий, происходивших далеко от Москвы, в Абхазии, где периодически
  вспыхивающие стычки между грузинской и абхазской стороной держали в
  напряжении чудесный край, край, созданный Богом в награду людям и
  превращенный людьми в ад.
   У Резо было много родственников в Абхазии. Он нахмурился, глядя на эти
  кадры. Когда хроника кончилась,