али в ход. Самые циничные, ловкие и
  жестокие становились обладателями состояний, которые европейские или
  американские семьи составляли в течение нескольких поколений. Никого не
  удивлял тот факт, что в России в девяностых годах можно было стать
  миллиардером, ничего не производя, не владея ни одним заводом или фабрикой.
  Все деньги были сделаны на спекулятивных сделках, махинациях, перепродажах и
  самое главное - на степени близости к официальным властям, которые,
  собственно, и предоставляли некоторым избранным возможность сколотить
  подобные состояния.
   Но, возносясь на Олимп богатства, каждый из "небожителей" понимал, что
  отныне становится не просто богатым человеком, а реальной фигурой
  отечественной политики, на которую будут ставить или не будут ставить другие
  политики. Владелец "Савоя" был не просто "небожителем". Он был одним из тех,
  кто определял состав постсоветского Олимпа, а значит, имел право
  самостоятельно чинить суд над другими людьми и полностью распоряжаться их
  судьбами.
   Ему позвонили, когда он ехал в машине. Взяв, трубку, он посмотрел на
  определитель номера. Номер был ему нужен. И он включил телефон, бросив
  короткое:
   - Ну!
   - Он вчера разговаривал с сотрудником службы охраны.
   - Как?
   - Как только банкир ушел от вас, ему позвонил подполковник службы охраны
  и спросил, что он думает насчет финансирования лечения?
   - При чем тут лечение? Какое финансирование?