и в детдоме?
   - Да. Вместе с Никитой. Странно, я думала, он вам говорил.
   - Нет, - изумился Резо, - я не знал, что он тоже...
   - Понятно. Тогда понятно. Он стеснялся своего прошлого. Стеснялся своего
  детдомовского детства. Он был маленького роста, и ему всегда хотелось быть
  сильным и красивым. Его мучили, перед тем как убить?
   - Нет. Он даже ничего не почувствовал. И, по-моему, даже не понял. Они
  сразу выстрелили в упор. Значит, вы знали друг друга еще с тех пор?
   - Ничего не значит. Я была значительно младше. Просто случайно узнали,
  что выросли в одном детдоме. Поэтому он и прикипел ко мне. Стал цветы
  присылать. Встречались, подарки дарил. Хороший парень был. Я даже не думала,
  что он может стать моим мужем или, как сейчас говорят, бойфрендом. Мы были
  просто друзья. А потом стали встречаться, хотя встречались редко. Все
  получилось как-то само собой.
   - Вы его не любили?
   - Он мне нравился, - снова повторила она. Потом взяла второй кусок торта,
  положила на свою тарелку, но есть не стала. Только взяла кружку и медленно,
  большими глотками пила чай.
   - Вы звонили жене? - спросила она через несколько секунд.
   - Сначала брату, а потом и жене. Я просил их не приезжать сюда.
   - Я так и поняла. Хотя грузинского не знаю. У вас странный язык,
  гортанный, с частыми шипящими.
   - Может быть, - улыбнулся Резо, - нам он кажется таким естественным.
  Говорят, что ни один грузин, начавший говорить на своем языке, никогда