ло. Я повернулся и, не сказав больше ни
  слова, отправился к себе. С твердой надеждой, что никогда больше не увижу
  этой противной рожи.
   Откуда мне было знать, что в этот момент Облонкову позвонили из ФСБ и
  сообщили, что у них есть запись разговора одного из офицеров службы охраны с
  погибшим банкиром Цфасманом. И этим офицером был я, подполковник Литвинов.
  Представляете, что испытал Облонков, услышав такую новость? Как он
  обрадовался! Он тут же решил, что пленка может понадобиться службе охраны.
  Уже через полчаса пленка была в кабинете Облонкова. А еще через час меня
  вызвали к нему во второй раз. Только теперь Галимова в кабинете не было.
  Зато там присутствовал Дубов. Это был дурной знак. Если Галимов еще пытался
  как-то понять меня, то с этими двумя вообще невозможно было о чем-либо
  договориться. И опять не было Саши Лобанова.
   Я вошел в кабинет и, как положено, замер у дверей. Все-таки мы были
  офицерами и обязаны соблюдать некий ритуал, хотя в службе охраны не такие
  строгости по этой части. Наши офицеры никогда не ходят в форме и не отдают
  друг другу честь по той простой причине, что почти никогда не бывают в
  фуражках.
   - Садитесь, - грозно сказал Облонков, приглашая меня к столу.
   - Мы работаем... - начал я доклад, но он грубо перебил меня:
   - Хватит, Литвинов, мы уже устали от вашего вранья.
   - Я не понял вас, - разозлился я, - почему такой тон?
   - Другого вы не заслуживаете, - сурово произнес