И
  этот кто-то мог сделать вывод, что банкир знал о подозрениях Семена
  Алексеевича. Или, еще хуже, банкир сам был в курсе всех авантюр, а его
  разговор с Семеном Алексеевичем только усугубил подозрение. И мой звонок лег
  уже на диктофоны ФСБ, которые записали нашу беседу. Но там, кажется, ничего
  страшного не было. Хотя все равно я не имел права звонить свидетелю, чья
  фамилия была связана с моей жирной чертой. Не имел права и ни за что бы не
  позвонил, если бы не Игорь, ради которого все это делалось.
   Но еще большее изумление я испытал, когда услышал запись. Это была копия
  записи моего разговора. Но не весь разговор. Сначала раздался голос банкира:
  ***
  
   "Слушаю вас".
   Кто-то рядом просигналил, негромко выругался. И в этот момент я услышал
  свой голос. Никогда не думал, что у меня может быть такой просительный
  голос.
   " - Извините меня, Марк Александрович. Я звоню насчет лечения.
   - Какого лечения?
   - Насчет мальчика. С вами говорил Семен Алексеевич..." - У меня
  по-прежнему такой жалкий голос. Никогда в жизни и ни у кого ничего не буду
  просить, чтобы так не унижаться.
   "Никто со мной не говорил, - прозвучал раздраженный голос Цфасмана. -
  Никакого мальчика я не знаю. И Семена Алексеевича не знаю. И про лечение
  первый раз в жизни слышу".
   "Извините, - я все еще пытаюсь ему что-то сказать, - но..."
   "Я же вам русским языком говорю, что ничего не знаю, - ставит меня на
  место банкир. - И мне никто