Вот тут я вскочил на ноги. Понимал, что нужно сдержаться, помолчать,
  понимал, что глупо так вести себя, и все равно сорвался. Особенно когда
  увидел мерзкую усмешку на лице Облонкова. Мы не любили друг друга давно.
  Может быть, и потому, что подсознательно чувствовали, что когда-нибудь
  наступит момент противостояния.
   - Я никого не убивал. Знаю, что такое честь офицера. И по туалетам я
  никогда не прятался, чтобы устраивать заговоры. - Я видел, как вытянулось
  лицо Облонкова, как задрожали его губы, как побежали в испуге глаза. - Я
  объяснил вам все, как было на самом деле, - я обращался уже только к
  заместителю прокурора. - Семен Алексеевич был не просто моим наставником. Он
  был мне другом, учителем, вторым отцом. И я найду тех, кто его убил, чего бы
  мне это ни стоило. А банкир должен был помочь мне и в последний момент,
  узнав, что Семен Алексеевич убит, решил отказаться. И за что его убили, я не
  представляю. Наверное, как раз из-за подобных штучек.
   - Перестаньте, - попытался остановить меня вскочивший Дубов. - При чем
  тут мальчик?
   - Вот, - закричал я, пытаясь достать из кармана договор аренды. И совсем
  забыв, что у меня в кармане были деньги. Договор вылетел вместе с деньгами.
  Резинка, связывающая пачку, лопнула, и деньги эффектно рассыпались по
  комнате.
   Дубов вскрикнул. Облонков смотрел на меня во все глаза, и тут я сказал
  свою главную, решающую фразу:
   - Во всяком случае, это не те деньги,