ли одеялами, обкладывали подушками, а я упрямо вылезал и кричал,
  задыхаясь, чтобы меня оставили в покое, будто люди действительно хотели меня
  удушить, а мне не хватало воздуха.
   Потом снова голос Алены, прикосновение иглы. Мне делали укол, а я,
  провалившись в небытие, спал и, кажется, во сне кричал. А может, спал и в
  промежутках короткого бодрствования кричал. У меня была в эту ночь странная
  лихорадка - бросало то в холод, то в жар. Мир вокруг меня расплылся,
  размазался, окружавшие меня люди казались тенями. Неестественно выгнутыми,
  плывущими по стенам причудливыми тенями моей памяти.
   Утром, примерно в половине двенадцатого, я открыл глаза. Открыл и
  посмотрел вокруг. Лихорадка прошла. Голова работала нормально. Я
  почувствовал боль в скулах, словно вчера я слишком сильно сжимал зубы.
  Поднял голову, осмотрелся. Отметил, который час, и удивился, что проспал так
  много. Получалось, часов четырнадцать-пятнадцать. Рядом в кресле спала
  Алена. Это меня удивило больше всего. Я осторожно поднялся, прошел в ванную
  комнату.
   Через минуту я стоял у зеркала, чтобы почистить зубы. И случайно увидел
  свое отражение. Я медленно убрал щетку, поднял руку, словно пытаясь
  дотронуться до того человека, который стоял напротив. Это был не я. Это был
  совсем другой человек. Седой, с изменившимся вытянутым лицом и
  неестественным, каким-то мертвым взглядом.
   Я поднял щетку, и этот человек поднял щетку.