билетами. Но его мама согласилась остаться с
  детьми, пока я сижу с тобой.
   - Мне уже лучше, - сказал я, повертев головой. На самом деле в голове у
  меня стоял тяжелый гул, словно ночью меня били молотом по черепу.
   - Тебе нужно лежать - сказала она, - врачи считают, что у тебя был
  нервный срыв.
   - Мне кто-нибудь звонил?
   - Нет. Иди ложись.
   Я только сейчас вспомнил, что стою в одних трусах. Странно, но я испытал
  нечто похожее на смущение. Хотя напротив стояла моя бывшая жена, видевшая
  меня в таком виде не один раз. Наверно, отношения мужчины и женщины - это
  самое сложное, чему мы учимся всю жизнь. И чему никогда не можем научиться.
  Мне было стыдно, что я стою перед ней раздетый. И стыдно за фотографию,
  которая висела на стене, за ее спиной.
   - Мне нужно уйти, - упрямо сказал я.
   - В таком виде? - ужаснулась Алена. - Ты с ума сошел. Иди ложись, через
  час приедут врачи. И потом, тебе уже звонили вчера вечером несколько раз с
  работы. Наверно, позвонят сейчас еще раз.
   - Кто звонил? - Я резко выпрямился и чуть не упал. В голове пошел звон.
   - Не знаю. Спрашивали, где ты находишься, а я сказала, что тебе плохо.
  Тебе как раз в это время делали укол.
   Значит, уже звонили с работы... Я перевел дыхание. Мне нельзя оставаться
  дома. Нельзя оставаться здесь. Нужно срочно уходить. Раз меня ждали у моей
  двери, значит, хотели убрать именно здесь. Виталик попал случайно. При
  воспоминании о Виталике у меня заныло сердце.