ил резкий голос
  главного. Резо теперь узнавал его.
   - Не знаю. Отпустите, - почти кричала она, - вы делаете мне больно.
  Отпустите! - Видимо, кто-то из нападавших переусердствовал, выворачивая ей
  руку.
   Резо вспомнил все, что он говорил несколько минут назад о чести мужчины.
  Он хотел выскочить, заступиться за женщину, которая пришла к нему в дом,
  была близка с ним. Но какой-то дьявольский голос внутри отговаривал его.
  Этот голос труса и подлеца советовал ему отсидеться, переждать, пока
  незнакомцы уберутся. Один и без оружия он ничего не сможет сделать против
  четверых или пятерых вооруженных убийц. Профессиональных убийц, которые
  пришли сюда именно за его головой.
   "Воспитанный на рыцарском отношении к женщине, всегда готовый вступиться
  за слабый пол, он был настоящим мужчиной лишь до тех пор, пока ему не выпало
  вот такое испытание. Он не выдержал его, дрогнул. Его совесть подсказывала
  ему: выйди и достойно умри. Покажи мерзавцам, как умирают настоящие мужчины.
  Но другой голос продолжал командовать: затаись и молчи, убийцы скоро уйдут.
  Ты все равно не сможешь ей помочь. Он успокаивал себя тем, что хотя бы
  поможет в розыске убийц. В тысячные доли секунды в его мозгу возникали
  тысячи доводов, оправдывающих трусость. И он, скованный животным страхом,
  утратил способность слушать голос совести. Он стоял и слушал.
   - Я ничего не знаю! - крикнула женщина. - Отпустите меня, мерзавцы,
  негодяи, подлецы!
   -