атая ртом воздух.
  Наверное, мне вкатили слишком уж большую дозу - так можно и в наркомана
  превратиться.
   Я прекрасно понимал: жизнь моя висит на волоске. После того как в
  кабинете Облонкова, в присутствии заместителя прокурора, у меня рассыпались
  деньги, они вправе были меня подозревать. К тому же у них имелось и такое
  "доказательство", как пленка, на которой я разговаривал с погибшим банкиром.
  И мои нерасчетливые выпады против Облонкова не могли остаться незамеченными.
  Они и не остались незамеченными. Вот убийца и поджидал меня, чтобы поставить
  точку в этой запутанной истории. Бедный мой друг помешал им это сделать.
   У банкира могли найти какие-нибудь компрометирующие меня документы. Таким
  образом, смерть Семена Алексеевича можно было связать с нашими именами -
  моим и Цфасмана., А последовавшее затем устранение обоих - с запоздавшим
  контрольным ударом моего начальника по заговорщикам. Выгори их план, Виталик
  остался бы жив, передал бы деньги Алене, и все кончилось бы хорошо...
   Мое доброе имя? Да черт с ним! Только вот жаль, не смог бы я распутать
  все это дело с вывозом денег. А у них все было так просто и так гениально
  рассчитано. Но вот если я ничего не смогу сделать, то, возможно, еще и
  пожалею, почему я не оказался на месте Виталика.
   Мы поднялись на площадку, подошли к двери, и Алена позвонила. Через
  минуту раздались шаги. Открыл Игорь. Увидев нас, очень удивился.
   - Ты почему встал? - набросилась на него