рикрывая от какой-то опасности. Такими я их и
  запомнил.
   - До свидания, - сказал я. И тут Игорь шагнул ко мне.
   - Отец, - он смотрел мне в глаза, - будь осторожен.
   - Буду, обещаю. - Я наклонился, чтобы поцеловать его. Все к черту, я
  хотел его поцеловать. Я давно хотел это сделать. Впервые за несколько лет я
  поцеловал сына. Наклонившись, тихо прошептал:
   - Держись.
   - Я тебя люблю, - прошептал мальчик мне на ухо.
   Я поднял голову. Еще секунда - и я разревелся бы, потому что снова
  находился на грани нервного срыва. Резко выпрямившись, я кивнул на прощание
  и вышел. Вышел, даже не попрощавшись с Андреем и не поблагодарив Алену.
   Через несколько минут я остановил проходившую мимо машину. Я точно знал,
  куда ехать. Сначала подъехал к прокуратуре и позвонил по мобильному телефону
  Лобанову. Тот очень удивился моему звонку. Я попросил его выйти, сказав, что
  мне нужно срочно с ним увидеться.
   Мы встретились в небольшом кафе недалеко от прокуратуры. И я ему все
  рассказал. Рассказал об Игоре, о подслушанном разговоре, рассказал о смерти
  Семена Алексеевича, о моей беседе с Цфасманом, о конфликте с Облонко-вым. А
  также об убийстве Виталика и моем нервном срыве. В общем, я рассказал все,
  что знал. Нужно было видеть, как менялось лицо Лобанова. Нужно было видеть,
  как он нервничал, слушая мой рассказ.
   - Почему вы не доложили обо всем своему начальству, генералу? - спросил
  он наконец.
   - Я написал рапорт. Но вчера ночью очень