з наших новых домов, то у дома обязательно находилась бы
  будка дежурного. Впрочем, эта будка не спасла Виталика. Я все время думал об
  этом. Почему дежурный не остановил убийцу? Если он видел незнакомца, то
  обязан был хотя бы поинтересоваться, куда тот идет. Или, может,
  поинтересовался и незнакомец показал ему удостоверение? Виталика все знали в
  лицо. Дежурные знали, что он часто приходит ко мне в гости. А убийца? Как он
  прошел? Или он тоже часто приходил ко мне в гости? А если не ко мне, то к
  кому же он приходил? И кем был неизвестный, появившийся у нас вечером для
  того, чтобы выстрелить мне в спину?
   Я намеревался выяснить все это, поэтому и мерз, стоя под деревьями и
  поглядывая на часы. По сложившейся традиции наши руководители служб и
  отделов уходили с работы около восьми часов вечера. И я хотел войти в
  подъезд, чтобы дождаться Облонкова и выяснить все, что следовало. Признаюсь,
  я был настроен решительно. Весьма решительно. Пистолет лежал у меня в
  кобуре, и я не сомневался, что в случае необходимости применю оружие. После
  смерти Виталика я был готов на все.
   С тех пор как мы расстались с Сашей Лобановым, прошло больше шести часов.
  Я два раза включал телефон, ровно через три часа и ровно на пять минут. Но
  он молчал. И я отключался. Следующее включение должно было состояться уже
  поздно вечером. Возможно, у Лобанова появится какая-нибудь информация. Я
  просчитал все варианты и понимал, что он не сможет