. Говорили, что Облонков когда-то был
  толковым офицером. Но теперь передо мной стоял законченный чиновник.
   - Это приватизированная квартира, - возразил я.
   - Но в служебном доме. Как вы могли? - Ему явно хотелось увести разговор
  в другую сторону.
   - Стоп! - сказал я. - Моральную сторону дела обсудим потом. Я хочу знать,
  кто убийца и где мои деньги.
   - - Ну это уже ни в какие ворота не лезет, - проговорил Облонков.
   В следующее мгновение я ударил его по лицу рукояткой пистолета. Сильно
  ударил. На скуле Облонкова обозначился синяк. Он грязно выругался при этом,
  первым перешел на "ты", что меня даже обрадовало.
   - Теперь отвечай на мои вопросы, - продолжал я, - только без дураков. Я
  слышал ваш разговор в туалете. Слышал, с кем ты говорил. О вашем разговоре я
  рассказал Семену Алексеевичу. И он, очевидно, позвонил либо тебе, либо
  твоему собеседнику. А потом вечером поехал домой, где его уже ждал убийца.
  Кто отдал этот приказ?
   В глазах Облонкова появилось какое-то странное выражение. Но это был уже
  не страх. И не осознание своей вины. Скорее это было изумление. Я же
  почему-то разозлился. И снова ударил его по лицу. На сей раз послышался
  хруст. Я наверняка сломал ему зуб. Он сплюнул и снова выругался.
   - Кто? - спросил я, опять поднимая пистолет.
   - Иди ты... Я ничего не знаю. Я не мог отдать такой приказ, это ты
  понимаешь? Я не имею права отдавать такие приказы. И он мне не звонил. Я не
  знал, что ты слышал наш