тебе лет? - спросил я неожиданно.
   - Одиннадцать. - Мальчик даже не взглянул в мою сторону. Он смотрел на
  своего отца и видел синяки на его лице. Облонков вздохнул. Ему тоже было не
  по себе.
   - Твою мать... - не выдержал я. Голова у меня раскалывалась, руки
  дрожали. Пистолет Облонкова лежал у меня в кармане пиджака. Свой же я успел
  сунуть в кобуру. Но дело было не в оружии. Дело было в мальчике, который
  стоял между нами. Если бы он был постарше или младше, возможно, я что-нибудь
  придумал бы. Возможно, подождал бы, когда отец уговорит его уйти. Но он был
  в возрасте моего сына. И я не знал, что предпринять, ничего не мог сделать.
  Этот внезапно появившийся мальчик совершенно меня обезоружил.
   Облонков, очевидно, расценил мое состояние как крайнюю степень
  нетерпения. И испугался за своего сына, решив, что я могу использовать
  мальчика для шантажа отца. Он подтолкнул его к двери.
   - Уходи. Нам нужно поговорить.
   - Нет.
   - Уходи, - Облонков оттолкнул сына от себя. Оттолкнул с такой силой, что
  мальчик едва не упал. - Убирайся! - закричал он. - Ты мне здесь не нужен.
  Иди домой, я сейчас приду.
   - Нет. - Мальчик глотал слезы, но не уходил. Очевидно, он понимал все
  гораздо лучше нас, взрослых.
   И я вдруг понял: если сейчас он уйдет, если отцу удастся его прогнать,
  если мы останемся вдвоем на лестнице и после нашего разговора Облонков не
  вернется домой, то я потеряю нечто очень ценное. Я утрачу веру в людей и