в
  самого себя. Стану таким же подлецом, как тот, кто стрелял в Семена
  Алексеевича и украл деньги у моего погибшего друга. Я понял, что не должен
  уподобляться тем выродкам, которые лишили моего Игоря денег на лечение.
   - Подожди, - прохрипел я. - Подожди, не уходи, - я взял мальчика за руку.
   - Он ни при чем! - закричал Облонков, пытаясь оттолкнуть меня от сына. -
  Он не виноват. Отпусти его, и я тебе все расскажу. Не трогай ребенка.
   Я оттолкнул Облонкова к стене и, наклонившись к мальчику, спросил:
   - Как тебя зовут?
   Мальчик молчал, очевидно, не доверяя подозрительному незнакомцу.
   - Он ни при чем, - пробормотал Облонков. - Отпусти ребенка.
   До этой секунды передо мной стоял враг, которого я ненавидел и который
  имел мужество молчать. Но теперь я видел растерявшегося отца. Я снова взял
  мальчика за руку. Потом достал пистолет Облонкова.
   - Нет! - закричал тот, опять бросаясь ко мне. - Ради Бога, не надо!
   - Подожди! - крикнул я, отталкивая Облонкова. - Послушай меня, мальчик, -
  сказал я, обращаясь к его сыну. - Моему сыну примерно столько же лет,
  сколько тебе. И он тяжело болен. Я с огромным трудом собрал деньги на его
  лечение, и вчера мой друг должен был их принести...
   - Не надо. - Облонков не хотел, чтобы я рассказывал обо всем его сыну. Но
  это был мой последний шанс. Я осознал, что не смогу ничего сделать, пока
  этот мальчик стоит между нами.
   - Мой друг должен был принести деньги, - повторил я. - Но его убили