и и все
  деньги забрали. И теперь мне нечем оплатить операцию. А твой отец знает, кто
  это сделал, и не говорит мне. Понимаешь?
   Мальчик не понимал. Он не хотел ничего понимать. Он смотрел на меня с
  яростью в глазах - такой взгляд бывает только у мальчишек и фанатиков. Я
  понял, что проиграл, и выпустил руку его сына. Отец порывисто привлек
  мальчика к себе. Я усмехнулся. В этот момент мне хотелось поменяться с
  Облонковым местами. Пусть меня бьют по морде, пусть пинают ногами, пусть
  даже стреляют в меня. Лишь бы мой Игорь был со мной и вот такими же глазами
  смотрел на моего обидчика. Такие секунды дорого стоят. В такие секунды
  зарождается духовная близость между отцом и сыном.
   Я смотрел на них и чувствовал, что завидую им. Я невольно сблизил их,
  теперь они лучше понимали друг друга, чем до сих пор. Вытащив из пистолета
  обойму, я протянул оружие полковнику.
   - Возьми.
   Он не решался взять, словно чувствовал подвох.
   - Ладно, поднимешь потом. - Я бросил пистолет на лестницу.
   Облонков изменился в лице. Но он меня уже не интересовал. Я посмотрел в
  глаза его сыну. В них была та же ненависть, но уже и любопытство.
   - Из-за твоего отца, - сказал я, - мой сын... Впрочем, об этом я уже
  говорил.
   Я повернулся к лифту и нажал кнопку вызова. Облонков по-прежнему прижимал
  к себе сына, словно не верил, что я ухожу. Я понимал, что обязан остаться,
  понимал, что теряю свой последний шанс. Но я знал и другое. Если сейчас