бы ничего не
  рассказал? А если завтра что-нибудь случится, кто будет за это отвечать?
   - Уже случилось! - злился Облонков. - Ничего хуже случиться не может. Ты
  побежал сплетничать к Семену Алексеевичу, а он видимо, кому-то рассказал. И
  сам знаешь, что потом случилось...
   - Значит, вы все знали про деньги? ?
   - Конечно, знали. У нас все все знают. Чего ты полез в это дело? Не знал,
  где работаешь? У нас тысяча секретов может быть - так нужно обязательно
  бегать, ябедничать?
   - Какие секреты? Это же незаконно! Вы вывозите из страны кучу денег.
   - Ну и черт с ними. - Он снова попытался ударить кулаком по столу, но я и
  на сей раз перехватил его руку. - Черт с ними, - повторил он, вставая. -
  Где-то у нас еще пиво есть, две бутылки.
   Облонков прошел в коридор. Долго рылся там в стенном шкафу. Наконец
  принес две бутылки пива.
   - Забыл в холодильник положить, - померещился он. - Теплое...
   - Ничего, - сказал я. - И так сойдет.
   Он открыл одну бутылку, вторую. Нет на свете ничего хуже теплого пива.
  Особенно после водки. Но очень уж пить хотелось.
   - Мы давно знали про деньги, - прошептал он, наклоняясь над столом. -
  Деньги нужны... - он покачнулся, - деньги нужны на избирательную кампанию.
   - На какую избирательную кампанию? - Я по-прежнему ничего не понимал.
   - У нас избирательная кампания... Поэтому нужны деньги. Так сказать,
  свободные средства, из независимого источника. А где взять деньги? Сам
  знаешь, как наши