плому
  пиву. - Значит, вывозят наличные, там зачисляют на счет, а потом переводят
  сюда как помощь неизвестного фонда на избирательную кампанию нужных людей.
   - Правильно. - Облонков допил свое пиво и с удивлением обнаружил, что
  кончилось и оно. Синяк на его лице к тому времени уже превратился в огромное
  темное пятно. - Чтобы никто не узнал, - прошептал он, наклоняясь ко мне, -
  они все делают так, чтобы никто ничего не узнал.. Знаешь, почему они боятся?
   - Догадываюсь, - буркнул я.
   - Ни о чем ты не догадываешься. Они не боятся проиграть, это невозможно.
  Они приговорены к власти. Но главное, чтобы между ними не было никаких
  разногласий. Если они вместе, никто их не победит. Эта оппозиция - пшик, все
  для видимости, для Запада. Все давно куплено, все давно поделили. Они не
  могут проиграть. Они всегда в выигрыше.
   Это я себе очень хорошо представлял. Механизм выборов - примерно такое же
  надувательство, как казино в Лас-Вегасе. У вас есть шансы выиграть плюшевую
  куклу. Кое у кого даже есть шанс получить тысячу или две тысячи долларов. Но
  основная масса игроков обречена на проигрыш. Обречена с такой же
  математической неизбежностью, с какой большинство кандидатов у нас на
  выборах обречены на избрание. Они приговорены к власти, ты понял?
   - Кто убил Семена Алексеевича? - спросил я.
   - Откуда я знаю? - Он поморщился. - Я ничего не знаю. Ты побежал к нему
  сплетничать, а потом он кому-нибудь позвонил. Может, нашему генералу,