придется. Вызови
  такси в день отъезда. Сразу езжайте в аэропорт. Никуда не сворачивайте. У
  кого оставите девочку?
   - Завтра отвезем к моей маме.
   - Нет. Только послезавтра, - возразил я., - А еще лучше, если они
  останутся дома, пока вы не уедете. Иначе вас могут задержать.
   - Все так серьезно? - Я молча кивнул. Потом мы расстались. На прощание я
  его даже обнял. Никогда не думал, что стану обниматься с мужем моей жены.
  Более того: мы даже расцеловались. Он не спросил, откуда у меня деньги, а я
  не стал рассказывать. Говорят, что на богоугодное дело нельзя брать
  ворованные деньги. Но я их не воровал. Если Бог действительно все видит и
  все понимает, то он должен был оценить мой поступок. Я взял даже меньше
  того, что у меня украли. Взял на лечение мальчика. И я не мог считать эти
  деньги ворованными. И Бог, если он видел, как со мной поступили, тоже не
  должен был так считать. Впрочем, прямой связи с Господом у меня не было, и я
  не знал, как он реагирует на мои действия.
   Только после того, как Андрей уехал, я наконец позвонил Саше Лобанову.
  Был уже четвертый час. Лобанов сразу снял трубку.
   - Что у тебя? - спросил я.
   - Плохо, - ответил Саша. - Прокурор города согласился принять меня только
  через три дня, в понедельник. Его нет в городе. А Дубов мне не поверил. Я
  ему пытался объяснить, но он кричит, что Литвинов преступник.
   - Так что делать?
   - Не знаю. Нам нужно встретиться, чтобы вы все наговорили