номер, так быстро все произошло. Я пробрался к
  Лобанову. Он лежал, широко раскинув руки. Рядом расплылась темная лужа
  крови. Кто-то наклонился над Сашей и закричал:
   - Он еще жив! Врача, скорее врача!
   Я смотрел на тело, распростертое на асфальте. Саша - последний, кого я
  подставил, твердо решил я. Последний. Теперь уже ничто не связывало меня с
  Законом. Они сами оборвали последнюю нить, пробуждая меня к мщению. Теперь я
  не верил в Закон. Теперь я верил только в себя. Только в жажду мщения. Добро
  должно быть с кулаками. Не знаю, кто и когда впервые произнес эту фразу. Но
  теперь я точно знал, что мне делать. Никуда я больше не стану обращаться.
  Люди, которые мне помогали, погибали так внезапно и так страшно, что я до
  конца своих дней буду чувствовать себя виноватым. А ведь я верил в Закон,
  когда рассказывал об услышанном Семену Алексеевичу. Я верил в Закон, когда
  просил Виталика помочь мне. Верил в Закон, когда ехал на встречу с
  Лобановым. С этой минуты я в него не верил. С этой минуты я доверял только
  своему пистолету. Довольно быстро приехала "Скорая помощь". Затем милиция. Я
  проводил взглядом Сашу, которого уложили на носилки и понесли к машине.
  Потом повернулся и покинул место происшествия. Кажется, фамилия
  подполковника, который также не хотел мириться с существующим положением
  дел, была Демидов. Так мне сказал Облонков. Остается найти подполковника
  Демидова и узнать, что случилось с руководством