ение в аэропорту такого свидетеля, как Литвинов, значительно
  осложнило бы обстановку. По указанию Демидова группа сотрудников уголовного
  розыска сопровождала семью до самого самолета. Лишь когда авиалайнер
  взлетел, один из сотрудников позвонил Демидову, сообщив, что все прошло
  благополучно. Литвинов так и не появился в аэропорту. Он даже не позвонил,
  понимая, что все разговоры будут прослушиваться.
   Демидов, видевший, в каком состоянии Литвинов, ничего не мог поделать. Он
  понимал, как важно сохранить именно этого свидетеля, успевшего побеседовать
  и с Облонковым, и с Беспаловым. Именно поэтому весь воскресный день
  Литвинов, Гочиашвили и Чупиков провели в доме на проспекте Мира, под охраной
  офицеров уголовного розыска.
   Литвинов не находил себе места. И не только потому, что этим утром улетал
  Игорь. Ему казалось, что они не сумели просчитать все возможные варианты
  действий оппонентов. К вечеру к ним приехал Демидов, готовивший операцию в
  аэропорту.
   Чупиков почти все время лежал на кровати. Дважды приезжал врач, но
  состояние раненого не вызывало тревоги. Резо, напротив, весь день расхаживал
  по комнатам. После того как он метким выстрелом уложил Бурого, с ним
  произошла удивительная метаморфоза. Он замкнулся в себе, не разговаривал.
  Смерть бандита подействовала на него сильнее, чем даже смерть Никиты и Нади.
  Когда убивали его друга у него сработал инстинкт самосохранения,
  "заглушивший все прочие