ко. Но если появление Литвинова
  привело Кислова в состояние шока, то для Рожко появление Гочиашвили было
  воскрешением грузина из мертвых.
   Он поднял пистолет, намереваясь сразить его выстрелом, но мгновенно
  среагировавший Литвинов выбил оружие у него из рук. Рожко бросился на него.
   - Откройте люк! - закричал Резо. - Скорее!
   Стюардесса поняла, что случилось нечто серьезное, и бросилась открывать
  люк. Рожко, оттолкнув от себя Литвинова, ударил девушку по лицу. Та
  вскрикнула, упала на пол. Из салона эконом-класса на помощь Рожко спешили
  еще двое. Понимая, что исход схватки решают секунды, Резо ринулся к люку,
  изо всех сил дернул Ручку. Люк открылся сразу.
   - Помогите, - позвал он сотрудников Демидова, которые появились в
  проходе, соединяющем терминал с самолетом. Офицеры бросились в самолет.
   - Все, - сказал Резо. - Теперь все! Он вспомнил про седого. Тот все еще
  стоял на прежнем месте, не понимая, почему не взлетает самолет. Резо схватил
  рацию одного из офицеров.
   - Демидов! - закричал он, обращаясь к подполковнику. - Главный стоит на
  поле. Их там двое. Тот седой. Ты меня слышишь, он седой! Седой!
   Офицер выхватил рацию. В салоне шло настоящее побоище. Слышались крики,
  что-то трещало, ухало, раздались два выстрела. Литвинов, повалив Рожко, бил
  его, вкладывая в эти удары всю свою силу, всю ненависть. Он узнал пистолет
  Рожко. Это был тот самый "магнум", перепутать который с другим оружием было
  невозможно.