ило. Напомнив ему, который час,
  дежурный имел в виду прежде всего состояние самого Демидова, который с утра
  был на работе.
   - Ничего, - вздохнул подполковник, - разбудите его и приведите ко мне.
  Скажите, что надо срочно поговорить.
   - Сделаем, - согласился дежурный.
   Минут через двадцать в кабинете подполковника сидел мало понимавший, что
  происходит, Резо Гочиашвили. Он так и не сумел заснуть в эту ночь после
  стольких событий, несчастий, внезапно свалившихся на его голову, с ночь
  своего первого в жизни ареста. Под утро он уже готов был заснуть, несмотря
  на переполненную камеру, на смрад, стоявший в ее ограниченном пространстве,
  на мокрую постель, которую он получил в самом плохом углу камеры.
   - Извини, что вызвал тебя в такое время, - сказал Демидов, - но мне
  кажется, что нам есть о чем поговорить.
   - Будете разговаривать с моим адвокатом, - упрямо сказал Резо, - завтра
  утром.
   - Завтра тебя может здесь не быть, - вдруг сказал подполковник, - поэтому
  я и вытащил тебя ночью. Чаю хочешь?
   Резо посмотрел на сидевшего перед ним человека. Оценил его тяжелый
  взгляд, заросшее, небритое, усталое лицо. И почему-то решил поверить.
   - Хочу, - кивнул он, - и дайте сигарету.
   - Держи, - протянул свою пачку подполковник, - сейчас скажу, чтобы нам
  чай организовали.
   Он поднял трубку, отдал указание. Резо пожал плечами.
   - Я все равно не смогу сказать ничего нового, - сказал он более
  примирительным тоном.