. Наши сразу сообщили в ФСБ и в прокуратуру. И те, и
  другие приехали почти одновременно. Сделали все снимки и увезли труп.
   "Труп", - подумал я. Это было самое страшное. Живого человека, умницу,
  интеллигента, порядочного, внимательного, хорошего семьянина вдруг называют
  "трупом". Как-то все... глупо и непонятно получилось. Кто виноват в его
  смерти? Может, пристрелить Облонкова, а потом отсидеть за это десять лет?
  Господи, как раз срок, на который можно будет сдать мою квартиру.
   - Он поднимался в кабине лифта? - спросил я.
   - Нет, не дошел до лифта. Его расстреляли прямо у лифта.
   - Его оружие нашли?
   - Да. Убийца ничего не взял.
   - Гриша видел убийцу?
   - Никого он не видел, - проворчал Зоркальцев. - Машина стояла рядом с
  подъездом, но Гриша читал газету и не обращал внимания на входивших и
  выходивших.
   - Многие ли выходили?
   - Да не знает Григорий ничего. Ему показалось, что кто-то выходил, но он
  точно не помнит.
   - Идиот, - невольно вырвалось у меня. Гриша мог бы заметить убийцу, если
  бы был повнимательнее.
   - Где он? - спросил я.
   - Труп? - не понял майор.
   - Нет, водитель. - Я старался держать себя в руках.
   - В прокуратуре. Они обещали подождать нас, чтобы допросить его в
  присутствии наших сотрудников.
   Я молчал целую минуту. Достал сигарету. Курил и молчал. Курил, хотя давно
  дал себе слово бросить эту дурацкую привычку. Наконец снова спросил:
   - Значит, стреляли в лицо?
   - Да. Видимо,