Он был настоящий профессионал и не стал
  бы задавать дурацкие вопросы. Тем более не стал бы так глупо
  подставляться... Значит, моя история никак не связана с его убийством,
  старался я успокоить себя. Я обязан был верить в рассудительность и
  осторожность моего бывшего начальника. Тогда почему его убили? И кто это мог
  сделать?
   В любом случае я решил вести следствие по-своему. И по своим законам
  покарать убийцу, если удастся на него выйти. Пока мы ехали в прокуратуру, я
  выкурил еще две сигареты. Зоркальцев и Кислов, видимо, понимали мое
  состояние и поэтому ни о чем не спрашивали, вообще ничего не говорили. И я
  был им очень благодарен. Вообще мужчины должны поменьше говорить. Я всегда с
  подозрением относился к болтунам. Может, потому, что за болтливостью всегда
  стоят какие-нибудь комплексы. Либо комплекс превосходства, выражающийся в
  желании нравиться всем и каждому, либо комплекс неполноценности, когда
  хочется привлечь к себе внимание. А бывает - "комплекс труса", когда просто
  боишься тишины. Потому что тишина чем-то напоминает смерть. Она, тишина,
  означает не просто молчание, а нечто большее, нечто гибельное для живых
  существ. Звук есть жизнь. Тишина - смерть.
   Мы приехали в городскую прокуратуру уже в первом часу ночи. Зоркальцев
  выступал в качестве провожатого. В кабинете заместителя прокурора города
  продолжалась работа. Видимо, кто-то позвонил и поручил взять дело под особый
  контроль.