небольшим. Оказалось,
  супруги. Я проверил их документы. И объяснил, что лежит пьяный, чтобы никто
  не знал, что произошло. Мне приказали именно так говорить.
   - Кто приказал? - спросил Дубов.
   - Наше руководство, - ответил за Гришу Зоркальцев.
   Дубов взглянул в его сторону, однако промолчал. Галимов же спросил:
   - Еще кто-нибудь проходил?
   - Да, прошел еще один мужчина. На последний этаж. Он художник,
  возвращался от друзей. По-моему, был сильно пьян. Я проверил его документы и
  доложил о нем нашим сотрудникам.
   - Вы видели кого-нибудь еще? - спросил Дубов.
   - Нет. Я читал газету и не смотрел на подъезд. Но мне кажется, что никто
  не выходил. Хотя, может, я ошибаюсь. Машина стояла боком. Я никого не видел.
   - Иными словами, вы хотите сказать, что убийца может до сих пор
  находиться в доме?
   - Не знаю, - признался Гриша. - Наши сотрудники на всякий случай
  позвонили домой Семену Алексеевичу, но там было все в порядке. Мы сообщили
  им, что он уехал в срочную командировку.
   Дубов посмотрел в нашу сторону. Мы молчали. Что мы могли сказать? На
  месте Гриши мог оказаться любой из нас. Разве он мог предположить, что в
  подъезде дома Семена Алексеевича ждет убийца? Разве он обязан был следить за
  всеми выходившими из дома? Гриша - просто водитель, хотя и числился нашим
  сотрудником. Более того, на его месте мог оказаться и Дубов. И кроме того,
  машину обычно ставили боком к подъезду, рядом с деревьями. Конечно,