останетесь довольны.
   Спиридонов, ощутив вторую волну странного, мозгового оцепенения, осушил рюмку коньяку.
   - Все это, конечно, прекрасно, Герасим Андреевич, - и дочка, и кондитерская артель из оборонщиков, но, скажу откровенно, меня удивили некоторые аспекты федулинской жизни. Непонятные прививки, регистрации... Объясните, пожалуйста, что все это значит на самом деле?
   Если он ожидал какой-то особой реакции, то ошибся. Монастырский поглядел на него с сочувствием.
   - Уже наябедничали? Ах как у нас не умеют держать язык за зубами... Не берите в голову, дорогой мой. Чистая формальность, продиктованная необходимостью. У нас в прошлом году при, опять же, явном попустительстве покойного Масюты произошли неприятные события. Может, помните, средства информации оповещали. Фашистский путч, уличные беспорядки, короче, взрывоопасная ситуация.
   - Как же, как же, - обрадовался Спиридонов. - Еще бы не помнить. Я был на похоронах Алихман-бека на Троекуровском кладбище. Внушительное зрелище. Серебряный катафалк, десять тысяч конной милиции. Телеграмма от президента. Убедительная имитация национальной трагедии. Вы, вероятно, хорошо знали покойного?
   - Великий был человек, без сомнения. Сердобольный, совестливый, без всяких предрассудков, даром что горец по происхождению. На нем весь наш город стоял.
   Спонсор высшей пробы.
   На лице мэра Спиридонов не заметил и тени иронии.
   - Кажется, убийцу так и не нашли?
   - Пока нет. Но найдем. Вопрос времени. Скорее всего, маньяк-одиночка. У нас есть конкретные подозреваемые.
   Спиридонов, испросив разрешения, закурил. Пить и закусывать больше не хотелось. Даже кофе почему-то не лез в глотку. В голове постепенно укрепилась заполошная мысль: бежать! Да, надо поскорее покинуть этот город, и уж потом, из Москвы... Инстинкт никогда не обманывал Спиридонова: вокруг смердило паленым. У него осталось