ы.
   Это хранители. Не только денег, но всего прочего, что осталось святого. Ты тоже будешь хранителем, когда перебесишься возрастом. Только я уж того не застану. Но это не беда. Мое дело - передать ценности. Остальное меня не касается.
   - Общак воровской?
   - Как хочешь думай. Сейчас это пустой разговор.
   По тону старика Егорка понял, что расспрашивать бесполезно, но все же заметил:
   - Зачем мне ваша казна, Федор Игнатьевич? Я ведь об ней не просил. У меня своих забот по горло.
   - Не придумывай, парень. Нету у тебя никаких забот.
   - Как это нету? - искренне удивился Егорка. - Не век же в глуши сидеть. Как-то надо обустраиваться в жизни. У меня дома матушка осталась, невеста. За вашу науку спасибо, я при вас человеком стал, но чужое добро охранять не буду. Зачем мне это?
   Жакин ответил даже подробнее, чем ожидал Егорка.
   - Расскажу тебе случай из старой жизни, Егорушка.
   Только ты спотыкайся пореже, под ноги гляди, а не в небо... Пошли мы как-то в бега с двумя корешами, да так удачно оторвались, трех дней не прошло, как очутились наедине с дикой природой и неизвестно где. Елки-моталки! Кругом холод, топи непролазные, хищные звери - и никакой перспективы. У нас ни одежи доброй, ни огня, и на троих одна финяга. Помыкались еще сколько-то ден и начали околевать. Околевать неохота, тяжко - весна ранняя, птахи в деревьях поют, и мы еще все молодые.
   Сели в кружок и смотрим друг на друга, как первые люди на Луне. Но мы уже не люди были, нет, Егорка, мы были хуже тех зверей, что рыскали по ночам. Чтобы до такого состояния дойти, мало оголодать и одичать, надобно еще родиться без света в душе. Мы все трое такими и были. И все меж нами троими было ясно, вопрос только стоял: чей жребий? Понимаешь, о чем я, Егорка?
   - Каннибализм - штука деликатная. - Егорка старался держаться след в след за Жакиным, чтобы лучше слышать. -