ила, что лечила Егорку после несчастного случая, и он обещал дать знать о себе, но куда-то пропал. Как медсестра, она обязана навести справки...
   - Будет врать-то, - добродушно перебила Тарасовна. - Втюрилась в парня, так и скажи. Я же мать, со мной хитрить не надо. У тебя родители кто?
   Анечка покраснела до слез.
   - Обыкновенные люди.
   - Чего-то ты больно худая. Жрать дома нечего?
   - Почему нечего? Милостыню не просим. Я же работаю.
   - Это я поняла. Но ведь в больнице тоже денег не дают.
   Под пристально-онкологическим взглядом Анечка совсем стушевалась.
   - Иногда дают понемногу. Недавно за декабрь заплатили.
   - Мой Егорка что же, жениться обещал?
   - Вот еще! Почему обязательно жениться? Мы с ним просто дружим. Он вам говорил обо мне?
   Тут и появилось вино из холодильника. А также баночка икры, масло и свежий батон. Анечке показалось, что Тарасовна рада ее приходу. Проболтали целый час, пока бутылку не выпили. Тарасовна рассказала, что Егорка уехал за границу учиться на менеджера, но в какую страну, она сама толком не знает. Мальчонка уродился скрытный, себе на уме - и не то что невестам, но и родной матери не обо всем докладывает. Но сердце у него доброе, жалостливое, коли обещал жениться, то рано или поздно обязательно отзовется.
   - Давай так условимся, Аннушка. Ты заглядывай почаще, будем друг дружку извещать. Заодно подкормлю тебя, сиротку. Вдруг захочет от тебя ребеночка. Надо себя в теле держать.
   - Об этом речи не было. - Анечка разогрелась от вина, глаза сияли, как два ландыша. - Вы не подумайте, я не навязываюсь. Понимаю, что ему не пара. Просто лечился у нас, вот и подружились на дежурстве.
   - Почему же не пара? Не все деньгами мерится. Сердцу не прикажешь. Его отец покойный тоже звезд с неба не хватал. Как пришел в дом в одной рубахе, гак в ней и схоронили. Он ведь, Петр Игоревич, царство